Алпамыша -

Что касается дочери Айляр-хана, то она росла умной и прилежной девушкой, с детских лет слыла богатыршей и в борьбе посрамила многих мужчин-батыров. Не было числа женихам, засылавшим сватов к несравненной красавице Барсынхылу. У коновязного столба Айляр-хана не переводились лошади гонцов-сватов. Даже живший за тридевять земель Будяр-хан прислал своих сватов, прося ее за своего сына. Но Айляр-хан объявил сватам: «Противу воли дочери своей ни за кого замуж ее не отдам!» И сваты уезжали ни с чем.
Дни за днями проходили, пришел срок Барсынхылу выбирать себе спутника жизни. Печаль вошла в ее сердце. Барсынхылу тосковала по егету, который жил в ее мечтах. Желтизной проступила та тоска на ее лице. Девушка часто садилась на аргамака, подаренного ей отцом, и разъезжала по горам и лесам, но не могла унять печаль своего сердца.
Однажды сноха, увидев ее в тоске, сказала так:
– Желтизной лицо твое покрыто,
Грусть-тоской глаза твои повиты,
Барсынхылу, красавица, скажи:
Кто вошел в тайник твоей души?
Кем пленилось сердце молодое,
Что случилось, мне скажи, с тобою?
Барсынхылу ей в ответ:
– Не тревожь, оставь меня, енгей,
Ты печаль пойми мою, енгей.
Светлый лик покрылся желтизною,
Очи затянулись грусть-тоскою,
Дни и ночи сердце мое ноет,
Снадобье, енгей, мне одолжи,
Чтоб смогла унять я боль души.
И тогда, поняв в чем дело, проницательная сноха сказала так:
– Подругой души тебе буду, красавица,
Сердечную тайну открой мне, красавица.
Барсынхылу отвечает:
– Истому мужчине подобает
На тулпаре верном восседать.
О батыре девушка мечтает,
Чтоб его возлюбленною стать.
Сноха:
– Много есть в стране богатырей,
Славящихся красотой и статью.
Кто же для красавицы моей
Избранным до самой смерти станет?
Барсынхылу:
– Тот, кто батыром родится,
Будет крылатым, как птица.
Тетиву натянет – сгибается лук,
Сердце зайдется под собственный стук.
Ступит – не выдержит камень,
Сядет – обрушатся скалы,
Горы – упершись – развалит;
Он в сердце родину носит,
Врагов, словно лев, устрашает...
Нужно дыханье кураю,
Нужно, чтобы в теле батыра
Мощь клокотала, играя.
Прелесть озер – в камышах,
Слава батыра – душа,
Что преисполнена чести –
Пусть он всегда будет честен!
Тот, чье имя джигит,
Словом своим дорожит;
Прав он всегда, прямодушен,
Правда – его оружье.
Ездит всадник по стране.
Смельчак украшает страну –
Батыром такого зову я,
Ровней себе восприму я.
Пусть он к Барсын подойдет
И на борьбу позовет –
Сердце тому я отдам,
Кто меня в схватке осилит,
Бросив с размаха к ногам.
Айляр-хану донесли о том, что Барсынхылу хочет по своему выбору выйти замуж. Он пригласил к себе дочь и напомнил о том, что нельзя нарушать древний обычай. Но Барсынхылу стояла на своем: «Не пойду ни за хана, ни за батшу-царя, пойду только за того, кто одолеет меня в борьбе!» И Айляр-хан не имел силы перечить дочери.
Барсынхылу собрала большой майдан и велела повсеместно известить о своем решении выйти замуж за того егета, который ее поборет. Узнав о том, богатыри разных родов устремились в страну Айляр-хана, надеясь победить Барсынхылу и взять ее в жены. А Барсынхылу вместе с ближайшими подругами забралась на вершину высокой горы, раскинула там шатер и стала там жить. Каждого егета, выходившего с ней на поединок, она бросала в воздух. Так опозорились посланцы многих стран и родов, побежденные девушкой богатыршей.
Прослышав про это, Алпамыша обратился к своей матери:
– Я одолею эту девушку и привезу ее сюда, дай мне свое благословение.
А мать ему:
– Не ходи, сынок мой, не ходи:
У курайсы там вырвана рука,
А у борца поломана спина,
Не ходи, сынок мой, не ходи!
Алпамыша:
– На майдан к Барсынхылу,
Матушка, я поеду,
Привезу ее домой,
Одержав над ней победу.
И он стал умолять свою мать, пока сердце ее не смягчилось и не благословила она его в дорогу.
Алпамыша стал просить ее дать ему коня.
«В табуне моем нет лошади, которая могла бы удержать тебя на себе. Когда-то дала я почтенному Колтобе огромного стригунка Колъеряна, поди к нему, попроси», – посоветовала она сыну.
Сестра Карлугас свила ему шелковый аркан в шестьдесят аршинов длиной. Алпамыша отправился к Колтобе и сказал так:
– Колтоба-агай, Колтоба-агай,
Коня Колъеряна дай мне, агай,
Целую степь саврасых коней,
Полное поле гнедых лошадей
Дам взамен я тебе, агай.
Колтоба:
– Целая степь саврасых коней,
Полное поле гнедых лошадей
Пусть тебе остаются, братец.
Рыжего коня, вожака лошадей,
Не отдам я тебе, мой братец.
Алпамыша:
– Колтоба-агай, Колтоба-агай,
Коня Колъеряна дай мне, агай,
Родившая меня старая мать,
Сестра Карлугас, что брату под стать,
Пусть будут тебе, Колтоба-агай!
Услышав такие слова, Колтоба вскрикнул от радости. Он велел Алпамыше выловить из табуна рыжего коня по кличке Колъерян.
Алпамыша отправился ловить коня арканом, который свила ему Карлугас. Стоило ему подойти к табуну и поймать рыжего коня, как тот стал метаться из стороны в сторону, сшибая и сминая деревья, как траву, и бросая Алламышу то в небо, то оземь. Долго они боролись так, пока Алпамыша не накинул на коня поводья с уздой. Сел Алпамыша на того коня, подъехал к входу колтобаевой юрты и сказал так:
– Колтоба-агай, Колтоба-агай,
Руку дай ты мне, руку дай,
Свое согласие тоже дай.
Колтоба подал ему руку. Алпамыша сжал ее так, что она затрещала. Не выдержав, тот застонал:
– Алла! Рука трещит в твоей горсти,
Душа моя вон!.. Браток, отпусти!..
Но Алпамыша еще сильнее сжал его руку.
Колтоба:
– Рука моя трещит в твоей горсти.
Алла, мой братец! Руку отпусти!
Целые степи саврасых коней,
Полное поле гнедых лошадей,
Твоих коров большие стада,
Твоих овец густые стада,
Старая мать, что тебя родила,
Сестра Карлугас, что тебе мила,
Тебе пусть останутся навсегда!
Так отрекся Колтоба от своей цены за коня Колъеряна.
Только после этого отправился Алпамыша в страну Айляр-хана. Ехал он, ехал и вот видит на вершине высокой горы подбоченившуюся Барсынхылу, ожидающую батыров на схватку. С подножья той горы крикнул он девушке:
– Или спустишься со своей горы и поедешь со мной по доброй воле, или я увезу тебя, победив в борьбе!
– Ах, так? Ну, попробуй же, победи! – крикнула в ответ Барсынхылу и столкнула на Алпамышу камень величиной с мельничный жернов. Катится тот камень, сотрясая землю, и уши грохотом своим раздирая, а Алпамыша сам навстречу бежит да как пнет тот камень ногой так, что камень обратно на гору покатился да и снес ее вершину, на которой стояла Барсынхылу. Девушке едва удалось спастись. Тогда со злостью скатила она на Алпамышу камень с дом величиной. И вновь побежал на него Алпамыша и пинком отправил его назад. На обратном пути камень снес половину горы, так что Барсынхылу с трудом удалось удержаться на другой ее половине.
Алпамыша поднялся к Барсынхылу и предложил ей бороться. И начался между ними поединок. Алпамыша подбросил Барсынхылу в небо и, чтобы она не разбилась, поймал ее, не дав ей упасть на землю. Тогда девушка склонила перед ним голову, сказавши:
– Я твоя, ты – мой.
Алпамыша и Барсынхылу довольно долго жили в шатре на вершине горы. Только забеременев, решила Барсынхылу познакомить Алпамышу со своими родителями. Тот посадил ее на Колъеряна и поскакал к Айляр-хану. Барсынхылу ввела Алпамышу в двенадцатикрылую белую юрту отца и напела ему так:
– Вставай, отец, вставай, отец,
Вставай, пояс затяни, отец, затяни, отец!
Жениха я в дом привела с собой.
Руку ему протяни, отец, протяни, отец!
Сырты, полные пегих кобыл,
Долы, полные рыжих кобыл,
Подари, отец, подари, отец!
Айляр-хан ей в ответ:
– Уходи! Нет у меня ни дочери, чтобы выдавать замуж, ни затя нет у меня!
Тогда Барсынхылу сквозь слезы напела матери:
– Вставай, матушка, вставай, матушка,
На слезы мои взгляни, матушка, взгляни, матушка,
Жениха я к вам привела с собой,
Руку ему протяни, матушка, протяни, матушка!
Сырты, полные пегих кобыл,
Долы, полные рыжих кобыл,
Подари, матушка, подари, матушка!
Тогда мать Барсынхылу обратилась к мужу:
– Дадим ли плакать единственной дочери? Встань и протяни руку зятю!
Нехотя поднялся со своего места Айляр-хан и подал руку Алпамыше. А затем он устроил своей дочери и зятю такой свадебный пир, какого даже аксакалы не видели и предки не знали.
Алпамыша увез Барсынхылу в свои края, и зажили они, деля поровну радость и горе.

Однажды гонец известил о приближении войск Будяр-хана. Отчаявшись заполучить Барсынхылу для сына своего через сватов, решил он добыть ее войной.

Алпамыша сел на своего аргамака, пристегнул свой алмазный меч, захватил лук да стрелы, попрощался с матерью, отцом, сестрой и с женой своей Барсынхылу и отправился на битву.

Между тем Будяр-хан приближался с огромным войском, покрывшим всю землю. Принялся Алпамыша громить вражеское войско алмазным своим мечом. Три дня и три ночи продолжалась битва, пока Будяр-хан не дрогнул и не отступил. Не успел батыр отдохнуть да сил набраться, как Будяр-хан скопил новое войско и опять двинулся на страну Айляр-хана. Вскипая гневом, набросился Алпамыша на врагов. Разгорелась жестокая битва. Кровь лилась рекой. Разбитое и рассеянное войско Будяр-хана бежало кто куда.

Алпамыша разнуздал своего коня Колъеряна, отпустил его пастись, а сам улегся спать. А спал он не больше, не меньше, как шесть дней и шесть ночей. Стоило ему погрузиться в сон – тут как тут явились лазутчики Будяр-хана. Сколько ни ржал, ни фыркал Колъерян, желая разбудить своего хозяина, тот спал как убитый. Лазутчики быстренько донесли Будяр-хану о том, что Алпамыша спит как мертвый. Будяр-хан собрал остатки своего войска, скрутил Алпамышу стальными цепями, взвалил на огромную арбу и увез в свое ханство. Там он велел опустить Алпамышу в глубокую яму-зиндан, а Колъеряна поместить в каменный сарай.

Наконец проснулся Алпамыша и видит: руки-ноги его скованы, тело стальными цепями скручено, а сам он лежит в глубоком темном зиндане. И никак не освободиться от сковавших его цепей, тем более выбраться из глубокой ямы. Долго мучился он, прежде чем освободил свои руки.

Чтобы Алпамыша не умер от голода, Будяр-хан велел опустить в яму козу и воз сена – пусть себе сосет козье молоко! Тем и поддерживал Алпамыша свое существование.

Однажды Алпамыша лежал на спине, глядя в небо и что-то про себя напевая. Вдруг увидел он стаю диких гусей и сказал так:






– Дикий гусь мой, дикий гусь мой,
Приди ко мне, приди, гусь мой,
Письмо напишу на крыле твоем,
Унеси ты его жене моей
В край родной мой, родимый дом!


Гуси ему отвечали так:

– И на озерах ты нас истреблял,
И на поле ты в нас стрелял,
Так и лежи там, так и лежи там!




Сказали они так и пролетели мимо. Отстав от других, летел еще один гусь. Алпамыша и ему пропел:

– Дикий гусь мой, дикий гусь мой,
Письмо напишу на крыле твоем,
Унеси ты его жене моей,
В край родной мой, родимый дом!

Услышав его голос, гусь с гоготом опустился прямо в глубокую яму зиндана, распластав свои крылья. Алпамыша разрезал свою руку и кровью своей написал письмо на оперенье гуся. «Лети на мою родину, увидишь там двенадцатикрылую белую юрту, когда долетишь до нее, сбрось свое исписанное перо», – сказал он птице.

Дикий гусь долетел до яйляу Алпамыши и стал над ним кружить. Откуда ни возьмись из белой двенадцатикрылой юрты выбежал мальчик и прицелился в него из лука. Испугался гусь и обронил письмо. А этот мальчик был сыном Алпамыши, родившимся в его отсутствие, и звали его Айдар.

Гусиное перо с написанным на нем письмом упало не рядом с двенадцатикрылой юртой, а, трепыхаясь, унеслось к черной юрте Колтобы, где и опустилось на землю. Колтоба прочитал письмо и сразу обо всем догадался. Но никому ничего не сказал о своей догадке.

Встревоженный долгим отсутствием Алпамыши, Айляр-хан отправил на его поиски своих гонцов. Долго мотались по свету те гонцы, пока не набрели на перебитое войско Будяр-хана. Также увидели они под деревом роговой лук Алпамыши шириной в два аршина, тетиву которого никто, кроме него самого, не мог натянуть, стрелы с алмазными наконечниками, и все это привезли домой.

Гонцы объявили о смерти Алпамыши. Барсынхылу им не поверила и решила ждать мужа до конца.

Пользуясь отсутствием хозяина, Колтоба завладел всем его добром, а Карлугас сделал своей служанкой. Барсынхылу же решил взять себе в жены. Без конца подсылал он к ней сватов, но Барсынхылу все не давала своего согласия. Чтобы затянуть срок свадьбы, она пошла на хитрость: «Чья стрела, выпущенная из лука Алпамыши, пройдет сквозь золотое кольцо, тому быть моим мужем!» Она-то ведь знала, что никто не сможет натянуть тетиву из рогового лука.

Пусть же Барсынхылу хитрит всяко, стараясь отсрочить день свадьбы, а мы вернемся к Алпамыше.

Не получив ответа на свое письмо, Алпамыша сильно опечалился. Обычно за голенищем сапога носил он курай, на котором время от времени наигрывал печальные мелодии.

У Будяр-хана было три дочери. Однажды они услышали звуки курая и пришли к зиндану. Заглянули они в яму и видят там егета несравненной красоты и силы. Сидит тот егет и играет на курае. Увидел Алпамыша наверху девушек и перестал играть.



Девушки:






– Алпамыша, ты на нас взглянул бы,
На курае опять заиграл бы,
Две-три песенки нам подарил бы,
Дочерей ханских развеселил бы!


Но Алпамыша не играет, заставляет их себя упрашивать. «Не могу для вас с чувством и с толком сыграть: ноги мои закованы, с голоду сам помираю, нет сил веселить вашу душу!» – говорит он им.

В этот день девушки вернулись домой, не сумев ничем помочь Алпамыше.

Младшая дочь хана тайком похитила из сундука своего отца множество золотых монет, наняла на них людей, велев им сделать подкоп в зиндан Алпамыши. Каждый день стала она приходить к нему тем подземным путем. И каждый раз приносила Алпамыше поесть и попить. Постепенно Алпамыша окреп и налился силой. Однажды он сказал ханской дочери: «Если хочешь избавить меня от этих оков, принеси мне мой алмазный меч с золотой рукояткой, который хранится в сундуке твоего отца. Пока не будет того меча, я ничего не смогу сделать с этими цепями».

Девушка принесла ему меч. С помощью того меча Алпамыша освободился от цепей. Освободившись, он еще пятнадцать дней пролежал в своем зиндане, потому что те цепи слишком глубоко врезались в его тело, нанеся тяжелые раны.

Когда раны исцелились, ханская дочь спросила его:

– Как можно тебе помочь выбраться из этой ямы?

Алпамыша ей отвечает:

– Ты этого сделать не сможешь. Я дам тебе свой носовой платок. В каменном сарае находится мой конь Колъерян. У входа в этот сарай ты подожги мой платок. Если Колъерян выберется, он обязательно вызволит меня отсюда.

С этими словами он отдал девушке свой носовой платок. Та взяла платок и подпалила его перед каменным сараем, где томился конь Алпамыши. Колъерян по запаху догадался о том, что хозяин его жив, и весь так и встрепенулся. Передними копытами вдребезги разнес он железные ворота сарая и ринулся к зиндану. Шея Колъеряна была обвита шелковым арканом в шестьдесят саженей, свитым Карлугас. Дочь хана с одного конца привязала его к коню, а другой конец опустила в яму зиндана. Алпамыша по шелковому аркану выбрался наверх, взял в руки алмазный меч, сел на Колъеряна и поехал прямо ко дворцу хана. Перед входом во дворец он закричал громовым голосом: «Будяр-хан, за коварства твои снес бы я тебе голову, но во имя трех твоих великодушных дочерей дарую тебе жизнь!»

Затем он уехал на свою родину.

По дороге встретился табун лошадей, который показался ему знакомым.

– Чей это табун? – спросил он у пастуха.

– Раньше принадлежал Алпамыше, а теперь – Колтобе, – ответил пастух.

– Кто тебе больше по душе – Алпамыша или Колтоба? – спросил опять Алпамыша.

– Колтоба больше по душе, – ответил пастух. – Раньше, когда Алпамыша был ханом, Колтоба был главным табунщиком, а я – простым пастухом. После смерти Алпамыши Колтоба стал ханом, а я – главным табунщиком.

Алпамыша одним щелчком убил пастуха и поехал дальше. Едет он, едет, и встречается ему стадо коров.

– Чье это стадо? – спрашивает Алпамыша.

– Это стадо Колтобы-хана, – отвечает пастух, свивая веревку.

– А для чего вьешь веревку?

– Если Алпамыша победит Колтобу, он повесит его на этой веревке. Если Колтоба победит Алпамышу, тоже повесит его на этой же веревке, – отвечает пастух.

Пастуха тоже убил одним щелчком Алпамыша и поехал дальше.

И вот встречается ему мальчик, который пас стадо овец. В одной руке мальчик держал жирную толстую кишку, а в другой – кусок курдючного сала, попеременно откусывая от них.

– Разве кто-нибудь справляет сегодня свадебный пир? – спрашивает Алпамыша. Мальчик ему отвечает:

– На яйляу идет большое байге: тот, кто прострелит насквозь золотое кольцо Барсынхылу, возьмет ее в жены. К этому празднику Колтоба велел зарезать самых жирных лошадей и овец Алпамыши. Вот и на мою долю перепало.

Так отвечал тот мальчик, а на глаза его навернулись слезы. Алпамыша пригляделся к мальчику и по виду его догадался, что перед ним его родной сын. Однако он не подал виду, что узнал его, только попросил его рваную, латанную-перелатанную одежду, а ему отдал свою. Так и появился он на майдане Барсынхылу в облике пастуха. А тут разные стрелки вовсю старались пробить насквозь золотое кольцо, висевшее высоко над землей. Но никто из них не мог как следует натянуть тетиву рогового лука в два размаха рук.

Алпамыша пробился сквозь толпу, подошел к трону, на котором важно восседал Колтоба, и сказал:

– Колтоба-агай, позволь и мне попробовать выстрелить из лука.

– Прочь, прочь, оборванец! Егеты куда удалее тебя не смогли этого сделать, – отмахнулся от него Колтоба. Алпамыша еще несколько раз попросил о том же, прежде чем Колтоба разрешил ему участвовать в споре мэргэнов.

Алпамыша даже заплакал, увидев лук свой и стрелы, а сам все приговаривал, чтобы люди ничего не заметили: «Хай, лук мой и стрелы, доставшиеся мне от отца!» Затем он легко поднял свой лук и выстрелил в сторону кольца. Золотое кольцо зазвенело и упало на землю, расколовшись надвое. И тогда Колтоба признал в пастухе-оборванце Алпамышу.



– Зажат корок у меня в ладони –
Где ремесло мое прошлое – кони?.. –

так воскликнул он и побежал в сторону табуна. Второй стрелой Алпамыша убил убегающего Колтобу. Наблюдавшие за всем этим Карлугас и Барсынхылу подбежали к нему, стали его обнимать и лить слезы. Тут подоспел и сын Алпамыши – Айдар, облаченный в одежду отца. Радости Алпамыши не было предела. «Я не вижу тут только свою мать», – произнес он.

А его мать решила, что Барсынхылу устроила скачки-байге и собирается выходить замуж. Поэтому она рассердилась на свою невестку и заперлась дома. Барсынхылу вместе с Алпамышей пришли к ее дому:

– Свекровь, открой дверь!

– Уходи отсюда! Грешишь против мужа, не буду с тобой разговаривать! – отвечает ей свекровь.

Тогда Барсынхылу напела так:


– Вставай свекровь, вставай, свекровь,
Затяни-ка свой пояс, свекровь,
Алпамыша, краса страны, твоя любовь,
Возвратился – взгляни, свекровь!

Услышав такое, свекровь Барсынхылу распахнула дверь.

Алпамыша поздоровался с матерью. По случаю возвращения батыра на родину устроили пир, продолжавшийся три дня и три ночи. На раздольном майдане устроили большие лошадиные скачки, а в малых скачках состязались стригунки; спорили между собой в мастерстве сэсэны-певцы, мерились в силе да ловкости батыры, бодались лбами мальчишки, стоя на четвереньках. На скачках победил Колъерян, в борьбе верх взял Алпамыша, а в бодании мальчишек первенствовал сын Алпамыши – Айдар.

После возвращения Алпамыши в стране установились мир и справедливость, и народ, говорят, стал жить вольготно и свободно.